30.09.2026
Кондитерский парадокс СИП: почему «Эстерхази» — описательный, а «Муравейник» — фантазийный?
Основное положение: Известные названия культовых десертов кажутся идеальными кандидатами для регистрации в качестве товарных знаков — они узнаваемы, популярны и обладают огромным коммерческим потенциалом. Однако на практике Роспатент и Суд по интеллектуальным правам (СИП) регулярно сталкиваются с тонкой гранью: где заканчивается фантазийное наименование бренда и начинается общеупотребимое обозначение вида товара?
Известные названия тортов и пирожных часто кажутся идеальными кандидатами на регистрацию в качестве товарных знаков: они яркие, запоминающиеся и сразу вызывают нужные ассоциации. Однако практика Роспатента и Суда по интеллектуальным правам показывает, что далеко не каждое такое обозначение может получить правовую охрану.
Ключевой вопрос: когда название кондитерского изделия становится обозначением вида товара и утрачивает различительную способность (п. 1 ст. 1483 ГК РФ), а когда остаётся фантазийным и может быть зарегистрировано в качестве товарного знака на имя одного лица?
Анализ практики Роспатента и Суда по интеллектуальным правам (СИП) выявляет существенные расхождения в подходах.
Роспатент, как правило, занимает жесткую позицию: если обозначение ассоциируется у потребителей с конкретной рецептурой и формой изделия, оно указывает на вид товара и не обладает различительной способностью. Характерный пример - комбинированный товарный знак "ТОРТ ГРАФСКИЕ РАЗВАЛИНЫ" №610798, в котором словесный элемент "графские развалины" признан неохраняемым, поскольку данное название устойчиво ассоциируется с известным тортом из безе.
Однако на уровне судебного пересмотра единообразие исчезает. Наиболее показательными примерами такой коллизии служат дела о товарных знаках «ЭСТЕРХАЗИ» и «МУРАВЕЙНИК», в которых СИП применил принципиально разные подходы к оценке различительной способности одних и тех же по характеру обозначений.
Дело «Эстерхази»: торжество абсолютных оснований для отказа
В 2014 году предприниматель из Воронежа попыталась зарегистрировать обозначение «ЭСТЕРХАЗИ» для товаров 30 класса МКТУ (включая кондитерские изделия) и услуг 35 класса МКТУ.
Позиция Роспатента:
Отказывая в регистрации обозначения «ЭСТЕРХАЗИ» для кондитерских изделий, Роспатент занял позицию отказа в регистрации по нескольким основаниям (п. 1, 3 и 6 ст. 1483 ГК РФ).
Главным стало отсутствие различительной способности заявленного обозначения (п. 1 ст. 1483 ГК РФ). Ведомство указало, что на дату подачи заявки (2014 год) обозначение уже широко использовалось многими производителями по всей России именно как название конкретного кондитерского изделия — миндально-шоколадного торта с характерным сетчатым рисунком из глазури, приготовленным по определенной рецептуре. Роспатент пришел к выводу, что слово «Эстерхази» ассоциируется у потребителя не с конкретным изготовителем, а с определённым видом товара (торта). Следовательно, оно не может выполнять функцию индивидуализации продукции одного лица.
Позиция СИП: (дело № СИП-266/2016)
СИП подтвердил: на дату приоритета обозначение «ЭСТЕРХАЗИ» уже широко применялось различными производителями как название торта. Предоставление исключительного права одному лицу фактически монополизировало бы традиционное видовое наименование и поставило бы вне закона добросовестных производителей, которые годами выпускали этот классический десерт. Обозначение указывает на конкретный вид и состав товара, а значит, является описательным и не обладает различительной способностью.
Заявитель пытался доказать приобретённую различительную способность. Суд чётко указал: одного факта продаж и известности в одном регионе недостаточно. Требуются убедительные доказательства длительного и интенсивного использования, которые формируют у широкого круга потребителей стойкую ассоциацию обозначения именно с заявителем (масштабная реклама, социологические опросы по стране и т.п.). Таких доказательств представлено не было.
Итог по обозначению «Эстерхази»
СИП подтвердил отказ в регистрации в отношении товаров 30 класса, связанных с кондитерскими изделиями, и связанных с ними услуг 35 класса. Товарный знак № 592050 был зарегистрирован только для остальных товаров 30 класса и услуг 35 класса, не имеющих отношения к кондитерской продукции. Название десерта «Эстерхази» осталось в свободном доступе. На сегодняшний день срок действия этой регистрации истёк.
Дело «Муравейник»: как домашний рецепт проиграл промышленному производству
Совершенно иной оборот приняло оспаривание товарного знака «МУРАВЕЙНИК» (дело № СИП-411/2017).
Знак охранялся в России с октября 2001 года (свидетельство № 241978). В 2007 году по договору отчуждения исключительное право на него в отношении кондитерских изделий перешло к АО «Хлебпром» (владелец бренда MIREL), которому было выдано свидетельство № 324624.
Общество «АМА», выпускавшее продукцию под обозначением «МУРАВЬИНАЯ ФЕРМА» и получившее претензию от правообладателя, в январе 2017 года подало в Роспатент возражение против предоставления правовой охраны знаку. Заявитель утверждал, что «МУРАВЕЙНИК» — это видовое наименование торта из песочного теста и варёной сгущёнки конусообразной формы, известного в России ещё с 1970-х годов, и просил признать охрану недействительной на основании п. 1 ст. 1483 ГК РФ.
Роспатент согласился с доводами «АМА» и признал правовую охрану товарного знака № 324624 недействительной. Ведомство посчитало обозначение описательным: обозначение «Муравейник» является названием известного задолго до даты приоритета оспариваемого товарного знака кондитерского изделия (торта) с определенной рецептурой и формой (специфика состоит в прокручивании через мясорубку песочного теста, выложенного в виде горки, что напоминает муравейник) и, следовательно, указывает на вид товара (конкретный вид торта). По мнению Роспатента, обозначение "Муравейник" должно было оставаться в свободном доступе для всех участников рынка, поскольку
Ключевой вопрос: когда название кондитерского изделия становится обозначением вида товара и утрачивает различительную способность (п. 1 ст. 1483 ГК РФ), а когда остаётся фантазийным и может быть зарегистрировано в качестве товарного знака на имя одного лица?
Анализ практики Роспатента и Суда по интеллектуальным правам (СИП) выявляет существенные расхождения в подходах.
Роспатент, как правило, занимает жесткую позицию: если обозначение ассоциируется у потребителей с конкретной рецептурой и формой изделия, оно указывает на вид товара и не обладает различительной способностью. Характерный пример - комбинированный товарный знак "ТОРТ ГРАФСКИЕ РАЗВАЛИНЫ" №610798, в котором словесный элемент "графские развалины" признан неохраняемым, поскольку данное название устойчиво ассоциируется с известным тортом из безе.
Однако на уровне судебного пересмотра единообразие исчезает. Наиболее показательными примерами такой коллизии служат дела о товарных знаках «ЭСТЕРХАЗИ» и «МУРАВЕЙНИК», в которых СИП применил принципиально разные подходы к оценке различительной способности одних и тех же по характеру обозначений.
Дело «Эстерхази»: торжество абсолютных оснований для отказа
В 2014 году предприниматель из Воронежа попыталась зарегистрировать обозначение «ЭСТЕРХАЗИ» для товаров 30 класса МКТУ (включая кондитерские изделия) и услуг 35 класса МКТУ.
Позиция Роспатента:
Отказывая в регистрации обозначения «ЭСТЕРХАЗИ» для кондитерских изделий, Роспатент занял позицию отказа в регистрации по нескольким основаниям (п. 1, 3 и 6 ст. 1483 ГК РФ).
Главным стало отсутствие различительной способности заявленного обозначения (п. 1 ст. 1483 ГК РФ). Ведомство указало, что на дату подачи заявки (2014 год) обозначение уже широко использовалось многими производителями по всей России именно как название конкретного кондитерского изделия — миндально-шоколадного торта с характерным сетчатым рисунком из глазури, приготовленным по определенной рецептуре. Роспатент пришел к выводу, что слово «Эстерхази» ассоциируется у потребителя не с конкретным изготовителем, а с определённым видом товара (торта). Следовательно, оно не может выполнять функцию индивидуализации продукции одного лица.
Позиция СИП: (дело № СИП-266/2016)
СИП подтвердил: на дату приоритета обозначение «ЭСТЕРХАЗИ» уже широко применялось различными производителями как название торта. Предоставление исключительного права одному лицу фактически монополизировало бы традиционное видовое наименование и поставило бы вне закона добросовестных производителей, которые годами выпускали этот классический десерт. Обозначение указывает на конкретный вид и состав товара, а значит, является описательным и не обладает различительной способностью.
Заявитель пытался доказать приобретённую различительную способность. Суд чётко указал: одного факта продаж и известности в одном регионе недостаточно. Требуются убедительные доказательства длительного и интенсивного использования, которые формируют у широкого круга потребителей стойкую ассоциацию обозначения именно с заявителем (масштабная реклама, социологические опросы по стране и т.п.). Таких доказательств представлено не было.
Итог по обозначению «Эстерхази»
СИП подтвердил отказ в регистрации в отношении товаров 30 класса, связанных с кондитерскими изделиями, и связанных с ними услуг 35 класса. Товарный знак № 592050 был зарегистрирован только для остальных товаров 30 класса и услуг 35 класса, не имеющих отношения к кондитерской продукции. Название десерта «Эстерхази» осталось в свободном доступе. На сегодняшний день срок действия этой регистрации истёк.
Дело «Муравейник»: как домашний рецепт проиграл промышленному производству
Совершенно иной оборот приняло оспаривание товарного знака «МУРАВЕЙНИК» (дело № СИП-411/2017).
Знак охранялся в России с октября 2001 года (свидетельство № 241978). В 2007 году по договору отчуждения исключительное право на него в отношении кондитерских изделий перешло к АО «Хлебпром» (владелец бренда MIREL), которому было выдано свидетельство № 324624.
Общество «АМА», выпускавшее продукцию под обозначением «МУРАВЬИНАЯ ФЕРМА» и получившее претензию от правообладателя, в январе 2017 года подало в Роспатент возражение против предоставления правовой охраны знаку. Заявитель утверждал, что «МУРАВЕЙНИК» — это видовое наименование торта из песочного теста и варёной сгущёнки конусообразной формы, известного в России ещё с 1970-х годов, и просил признать охрану недействительной на основании п. 1 ст. 1483 ГК РФ.
Роспатент согласился с доводами «АМА» и признал правовую охрану товарного знака № 324624 недействительной. Ведомство посчитало обозначение описательным: обозначение «Муравейник» является названием известного задолго до даты приоритета оспариваемого товарного знака кондитерского изделия (торта) с определенной рецептурой и формой (специфика состоит в прокручивании через мясорубку песочного теста, выложенного в виде горки, что напоминает муравейник) и, следовательно, указывает на вид товара (конкретный вид торта). По мнению Роспатента, обозначение "Муравейник" должно было оставаться в свободном доступе для всех участников рынка, поскольку
предоставление исключительного права на обозначение «МУРАВЕЙНИК» только заявителю поставило его, как одного из хозяйствующих субъектов, в преимущественное положение по сравнению с другими и привело к тому, что другие производители кондитерских изделий того же вида с той же рецептурой, известной задолго до даты приоритета оспариваемого товарного знака, не указывают на своем товаре его настоящий вид «Муравейник», а в связи с претензионной работой заявителя вынуждены вместо правильного видового наименования данного торта указывать иное обозначение для торта того же вида, свойства и формы. Как следствие, потребитель может
быть введен в заблуждение относительно вида покупаемого им товара...
быть введен в заблуждение относительно вида покупаемого им товара...
Однако СИП (а затем и Президиум СИП постановлением от 29.03.2018) полностью отменил решение Роспатента, опираясь на два ключевых тезиса:
1. Узкое толкование понятия «вид товара».
Судебная коллегия указала, что родовым (видовым) понятием является слово «торты». Именно оно не может быть зарегистрировано как товарный знак. Обозначение «Муравейник» не является видом товара и вне сочетания со словом «торт» является фантазийным. Ассоциации,связанные с видом торта или его составом, основанные на предшествующем опыте, возникают только при употреблении словосочетания «торт „Муравейник“». Однако таких доказательств устойчивой и всеобщей связи обозначения "Муравейник" именно с определённым видом товара (торт) на дату приоритета (октябрь 2001 года) податель возражения не представил. А "буквальное толкование слова «муравейник» указывает на вид жилища муравьев и никак не может характеризовать товары 30 класса МКТУ «кондитерские изделия»".
2. Строгие стандарты доказывания (промышленный оборот vs. домашняя кулинария).
СИП чётко разграничил промышленное производство и домашнее изготовление. Рецепты торта «Муравейника» в кулинарных книгах 1990–1993 годов и более поздних интернет-публикациях суд квалифицировал как инструкции для домашнего приготовления. Такие материалы, по мнению суда, не подтверждают, что до даты приоритета товарного знака (октябрь 2001) данное кондитерское изделие массово, непрерывно и в промышленных масштабах производилось независимыми предприятиями на территории России.
Скриншоты статей 2017 года суд отклонил как не относящиеся к периоду, предшествующему дате приоритета. Доказательства существования и использования рецепта до 1990 года в материалах дела отсутствовали.
В результате представленных доказательств оказалось недостаточно для подтверждения того, что обозначение "Муравейник" до даты приоритета товарного знака вошло во всеобщее употребление для обозначения товаров определенного вида.
Итог по товарному знаку "Муравейник"
Верховный Суд РФ определением от 22.10.2018 отказал в передаче кассационных жалоб общества «АМА» и Роспатента для рассмотрения в Судебной коллегии по экономическим спорам. Правовая охрана товарного знака «МУРАВЕЙНИК» была восстановлена в полном объёме и продолжает действовать до настоящего времени.
1. Узкое толкование понятия «вид товара».
Судебная коллегия указала, что родовым (видовым) понятием является слово «торты». Именно оно не может быть зарегистрировано как товарный знак. Обозначение «Муравейник» не является видом товара и вне сочетания со словом «торт» является фантазийным. Ассоциации,связанные с видом торта или его составом, основанные на предшествующем опыте, возникают только при употреблении словосочетания «торт „Муравейник“». Однако таких доказательств устойчивой и всеобщей связи обозначения "Муравейник" именно с определённым видом товара (торт) на дату приоритета (октябрь 2001 года) податель возражения не представил. А "буквальное толкование слова «муравейник» указывает на вид жилища муравьев и никак не может характеризовать товары 30 класса МКТУ «кондитерские изделия»".
2. Строгие стандарты доказывания (промышленный оборот vs. домашняя кулинария).
СИП чётко разграничил промышленное производство и домашнее изготовление. Рецепты торта «Муравейника» в кулинарных книгах 1990–1993 годов и более поздних интернет-публикациях суд квалифицировал как инструкции для домашнего приготовления. Такие материалы, по мнению суда, не подтверждают, что до даты приоритета товарного знака (октябрь 2001) данное кондитерское изделие массово, непрерывно и в промышленных масштабах производилось независимыми предприятиями на территории России.
Скриншоты статей 2017 года суд отклонил как не относящиеся к периоду, предшествующему дате приоритета. Доказательства существования и использования рецепта до 1990 года в материалах дела отсутствовали.
В результате представленных доказательств оказалось недостаточно для подтверждения того, что обозначение "Муравейник" до даты приоритета товарного знака вошло во всеобщее употребление для обозначения товаров определенного вида.
Итог по товарному знаку "Муравейник"
Верховный Суд РФ определением от 22.10.2018 отказал в передаче кассационных жалоб общества «АМА» и Роспатента для рассмотрения в Судебной коллегии по экономическим спорам. Правовая охрана товарного знака «МУРАВЕЙНИК» была восстановлена в полном объёме и продолжает действовать до настоящего времени.
Сравнительный анализ решений в делах «Эстерхази» и «Муравейник»
Два спора, казалось бы, очень похожи: оба касаются названий известных тортов, оба имеют отношение к п. 1 ст. 1483 ГК РФ (отсутствие различительной способности / описательный характер) и оба демонстрируют, как Роспатент последовательно пытается не допускать монополизации традиционных наименований кондитерских изделий. Однако Суд по интеллектуальным правам вынес прямо противоположные решения. В чём же заключается принципиальное расхождение?
1. Подход к понятию «вид товара»
В деле «Эстерхази» СИП фактически согласился с Роспатентом: название конкретного торта с устойчивой рецептурой и характерным внешним видом (миндально-шоколадный десерт) само по себе может указывать на вид товара. Если такое обозначение уже используется множеством производителей именно в этом значении, оно признается описательным и не обладает различительной способностью.
В деле «Муравейник» суд применил существенно более узкий подход к понятию "вид товара". Видовым (родовым) понятием, по мнению СИП, является только слово «торты». Названия внутри этой категории («Наполеон», «Птичье молоко», «Муравейник») — сами по себе являются фантазийными, пока не доказана устойчивая и всеобщая ассоциация обозначения именно с определённым видом изделия (торта) на дату приоритета. Одного факта употребления словосочетания «торт „Муравейник“» для признания обозначения описательным недостаточно.
Это ключевое методологическое различие. В одном случае суд готов признавать название конкретного торта описательным, в другом — устанавливает существенно более высокий стандарт доказывания описательного характера обозначения.
2. Стандарт доказывания известности и использования
Именно в вопросе стандарта доказывания решения СИП разошлись наиболее существенно.
В деле «Эстерхази» (приоритет 2014 года) суд счёл достаточным общий вывод о том, что обозначение «широко использовалось различными производителями» как название конкретного торта. Доказательства приобретения обозначением различительной способности заявитель не представил. Этого оказалось достаточно для подтверждения отказа в регистрации.
В деле «Муравейник» (приоритет 2001 года) требования к доказательствам оказались существенно выше. СИП отказался принимать в качестве подтверждения всеобщего употребления:
• кулинарные книги и сборники рецептов 1990–1993 годов;
• более поздние интернет-публикации;
• упоминания о «знакомом с детства» десерте.
Суд прямо разграничил домашнюю кулинарию и промышленный оборот. Для признания обозначения вошедшим во всеобщее употребление необходимы доказательства массового, непрерывного и промышленного производства независимыми предприятиями до даты приоритета (в частности, архивные документы, ГОСТы либо иные свидетельства промышленного использования). Таких доказательств в деле представлено не было.
Фактически СИП применил разные стандарты доказывания при рассмотрении вопросов об отказе в регистрации нового обозначения и об аннулировании уже существующего товарного знака.
3. Бремя доказывания и приобретённая различительная способность
В обоих случаях стороны ссылались на п. 1 ст. 1483 ГК РФ (приобретённая различительная способность). В деле "Эстерхази" заявитель пытался доказать ее наличие, а в деле "Муравейник" - ее отсутствие. В обоих случаях суд указал, что одного факта продаж и локальной известности недостаточно - нужны масштабные доказательства.
4. Временной фактор и стабильность реестра
Дело «Эстерхази» касалось регистрации нового обозначения (приоритет 2014 года). В этой ситуации суд применил относительно строгий подход, ориентируясь на защиту свободы использования традиционного названия.
Дело «Муравейник» представляло собой попытку прекратить правовую охрану знака, который к моменту оспаривания уже более 15 лет находился в реестре. В таких обстоятельствах СИП проявил большую осторожность. Суд установил повышенный стандарт доказывания для лица, требующего лишения знака правовой охраны, что в итоге способствовало сохранению стабильности реестра и защите интересов действующего правообладателя.
Вывод сравнительного анализа
Практика СИП по названиям известных тортов не отличается единообразием. В деле «Эстерхази» суд согласился с тем, что известное название конкретного торта с устойчивой рецептурой может быть признано описательным. В деле «Муравейник» он применил более узкий подход к понятию «вид товара» и установил повышенные требования к доказательствам промышленного использования обозначения до даты приоритета.
В результате сложилась следующая ситуация:
• обозначение «Эстерхази» в отношении кондитерских изделий осталось свободным для использования;
• товарный знак «МУРАВЕЙНИК» продолжает действовать, и его использование без согласия правообладателя сопряжено с рисками претензий.
Эти решения показывают, что исход спора о названии торта зависит не только от степени известности рецепта и названия, но и от ряда других факторов:
• даты приоритета обозначения;
• качества и характера представленных доказательств (промышленный оборот либо лишь домашние рецепты);
• идёт ли речь о регистрации нового знака или об оспаривании уже существующего.
По этой причине производителям кондитерских изделий целесообразно тщательно оценивать доказательственную базу как на стадии подачи заявки, так и при получении претензии.
Парадоксы «Эстерхази» и «Муравейника» — не изолированные случаи. Они вписываются в более широкий системный конфликт российской практики по товарным знакам на названия известных классических кондитерских изделий. Условно эту практику можно разделить на две историко-юридические волны: "приватизация" советских рецептурных наименований 1990-х годов и современные попытки монополизировать общеупотребимые названия известных десертов.
Феномен советских знаков: дело «Птичьего молока»
Ярким примером получения правовой охраны на известное наименование кондитерского изделия из советского времени является товарный знак «ПТИЧЬЕ МОЛОКО» (свидетельство № 141209, приоритет 23.08.1993, регистрация 15.04.1996). Исключительное право принадлежат ОАО «Рот Фронт» (входит в холдинг «Объединённые кондитеры»). Срок действия знака неоднократно продлевался и в настоящее время действует как минимум до 2033 года.
Суть коллизии
Советская рецептура торта и конфет-суфле "Птичье молоко" изначально формировалась как общий стандарт. В условиях плановой экономики название указывало на рецептуру изделия, а не на конкретного производителя, поэтому продукцию под этим наименованием выпускали десятки фабрик по всему Союзу. В ходе рыночных реформ и приватизации 1990-х годов права на обозначение «Птичье молоко», а также на ряд других известных советских наименований («Алёнка», «Ласточка», «Коровка», «Полёт» и др.) были закреплены за отдельными предприятиями, позднее вошедшими в холдинг «Объединённые кондитеры».
Позиция судов
Суды последовательно защищают исключительные права на товарный знак «ПТИЧЬЕ МОЛОКО» и удовлетворяют требования правообладателя о запрете использования сходных до степени смешения обозначений, а также о взыскании компенсации за нарушение.
Ответчики, как правило, использовали название «Птичье молоко» с различными дополнениями — с наименованием собственного бренда, географическим указанием или в уменьшительно-ласкательной форме («Птичье молочко», «Курганское птичье молочко» и т.п.). Суды квалифицируют такое использование нарушением исключительного права. Правовая охрана, предоставленная в 1990-е годы, продолжает действовать, а указанные дополнения не устраняют сходства до степени смешения и не делают использование обозначения правомерным.
Известен спор, в котором ответчик пытался ссылаться на отсутствие различительной способности товарного знака "ПТИЧЬЕ МОЛОКО". В деле №А33-7077/2012 (Рот Фронт против Минусинской кондитерской фабрики по конфетам "Птичье молоко трио") суд отклонил следующие доводы ответчика:
Два спора, казалось бы, очень похожи: оба касаются названий известных тортов, оба имеют отношение к п. 1 ст. 1483 ГК РФ (отсутствие различительной способности / описательный характер) и оба демонстрируют, как Роспатент последовательно пытается не допускать монополизации традиционных наименований кондитерских изделий. Однако Суд по интеллектуальным правам вынес прямо противоположные решения. В чём же заключается принципиальное расхождение?
1. Подход к понятию «вид товара»
В деле «Эстерхази» СИП фактически согласился с Роспатентом: название конкретного торта с устойчивой рецептурой и характерным внешним видом (миндально-шоколадный десерт) само по себе может указывать на вид товара. Если такое обозначение уже используется множеством производителей именно в этом значении, оно признается описательным и не обладает различительной способностью.
В деле «Муравейник» суд применил существенно более узкий подход к понятию "вид товара". Видовым (родовым) понятием, по мнению СИП, является только слово «торты». Названия внутри этой категории («Наполеон», «Птичье молоко», «Муравейник») — сами по себе являются фантазийными, пока не доказана устойчивая и всеобщая ассоциация обозначения именно с определённым видом изделия (торта) на дату приоритета. Одного факта употребления словосочетания «торт „Муравейник“» для признания обозначения описательным недостаточно.
Это ключевое методологическое различие. В одном случае суд готов признавать название конкретного торта описательным, в другом — устанавливает существенно более высокий стандарт доказывания описательного характера обозначения.
2. Стандарт доказывания известности и использования
Именно в вопросе стандарта доказывания решения СИП разошлись наиболее существенно.
В деле «Эстерхази» (приоритет 2014 года) суд счёл достаточным общий вывод о том, что обозначение «широко использовалось различными производителями» как название конкретного торта. Доказательства приобретения обозначением различительной способности заявитель не представил. Этого оказалось достаточно для подтверждения отказа в регистрации.
В деле «Муравейник» (приоритет 2001 года) требования к доказательствам оказались существенно выше. СИП отказался принимать в качестве подтверждения всеобщего употребления:
• кулинарные книги и сборники рецептов 1990–1993 годов;
• более поздние интернет-публикации;
• упоминания о «знакомом с детства» десерте.
Суд прямо разграничил домашнюю кулинарию и промышленный оборот. Для признания обозначения вошедшим во всеобщее употребление необходимы доказательства массового, непрерывного и промышленного производства независимыми предприятиями до даты приоритета (в частности, архивные документы, ГОСТы либо иные свидетельства промышленного использования). Таких доказательств в деле представлено не было.
Фактически СИП применил разные стандарты доказывания при рассмотрении вопросов об отказе в регистрации нового обозначения и об аннулировании уже существующего товарного знака.
3. Бремя доказывания и приобретённая различительная способность
В обоих случаях стороны ссылались на п. 1 ст. 1483 ГК РФ (приобретённая различительная способность). В деле "Эстерхази" заявитель пытался доказать ее наличие, а в деле "Муравейник" - ее отсутствие. В обоих случаях суд указал, что одного факта продаж и локальной известности недостаточно - нужны масштабные доказательства.
4. Временной фактор и стабильность реестра
Дело «Эстерхази» касалось регистрации нового обозначения (приоритет 2014 года). В этой ситуации суд применил относительно строгий подход, ориентируясь на защиту свободы использования традиционного названия.
Дело «Муравейник» представляло собой попытку прекратить правовую охрану знака, который к моменту оспаривания уже более 15 лет находился в реестре. В таких обстоятельствах СИП проявил большую осторожность. Суд установил повышенный стандарт доказывания для лица, требующего лишения знака правовой охраны, что в итоге способствовало сохранению стабильности реестра и защите интересов действующего правообладателя.
Вывод сравнительного анализа
Практика СИП по названиям известных тортов не отличается единообразием. В деле «Эстерхази» суд согласился с тем, что известное название конкретного торта с устойчивой рецептурой может быть признано описательным. В деле «Муравейник» он применил более узкий подход к понятию «вид товара» и установил повышенные требования к доказательствам промышленного использования обозначения до даты приоритета.
В результате сложилась следующая ситуация:
• обозначение «Эстерхази» в отношении кондитерских изделий осталось свободным для использования;
• товарный знак «МУРАВЕЙНИК» продолжает действовать, и его использование без согласия правообладателя сопряжено с рисками претензий.
Эти решения показывают, что исход спора о названии торта зависит не только от степени известности рецепта и названия, но и от ряда других факторов:
• даты приоритета обозначения;
• качества и характера представленных доказательств (промышленный оборот либо лишь домашние рецепты);
• идёт ли речь о регистрации нового знака или об оспаривании уже существующего.
По этой причине производителям кондитерских изделий целесообразно тщательно оценивать доказательственную базу как на стадии подачи заявки, так и при получении претензии.
Парадоксы «Эстерхази» и «Муравейника» — не изолированные случаи. Они вписываются в более широкий системный конфликт российской практики по товарным знакам на названия известных классических кондитерских изделий. Условно эту практику можно разделить на две историко-юридические волны: "приватизация" советских рецептурных наименований 1990-х годов и современные попытки монополизировать общеупотребимые названия известных десертов.
Феномен советских знаков: дело «Птичьего молока»
Ярким примером получения правовой охраны на известное наименование кондитерского изделия из советского времени является товарный знак «ПТИЧЬЕ МОЛОКО» (свидетельство № 141209, приоритет 23.08.1993, регистрация 15.04.1996). Исключительное право принадлежат ОАО «Рот Фронт» (входит в холдинг «Объединённые кондитеры»). Срок действия знака неоднократно продлевался и в настоящее время действует как минимум до 2033 года.
Суть коллизии
Советская рецептура торта и конфет-суфле "Птичье молоко" изначально формировалась как общий стандарт. В условиях плановой экономики название указывало на рецептуру изделия, а не на конкретного производителя, поэтому продукцию под этим наименованием выпускали десятки фабрик по всему Союзу. В ходе рыночных реформ и приватизации 1990-х годов права на обозначение «Птичье молоко», а также на ряд других известных советских наименований («Алёнка», «Ласточка», «Коровка», «Полёт» и др.) были закреплены за отдельными предприятиями, позднее вошедшими в холдинг «Объединённые кондитеры».
Позиция судов
Суды последовательно защищают исключительные права на товарный знак «ПТИЧЬЕ МОЛОКО» и удовлетворяют требования правообладателя о запрете использования сходных до степени смешения обозначений, а также о взыскании компенсации за нарушение.
Ответчики, как правило, использовали название «Птичье молоко» с различными дополнениями — с наименованием собственного бренда, географическим указанием или в уменьшительно-ласкательной форме («Птичье молочко», «Курганское птичье молочко» и т.п.). Суды квалифицируют такое использование нарушением исключительного права. Правовая охрана, предоставленная в 1990-е годы, продолжает действовать, а указанные дополнения не устраняют сходства до степени смешения и не делают использование обозначения правомерным.
Известен спор, в котором ответчик пытался ссылаться на отсутствие различительной способности товарного знака "ПТИЧЬЕ МОЛОКО". В деле №А33-7077/2012 (Рот Фронт против Минусинской кондитерской фабрики по конфетам "Птичье молоко трио") суд отклонил следующие доводы ответчика:
- товарный знак «Птичье молоко» по свидетельству № 141209 обладает крайне слабой различительной способностью, так как это обозначение с советских времен использовалось множеством кондитерских фабрик для обозначения товара, обладающего определенными свойствами;
- запрос поисковой системе «Яндекс» на первой странице поиска дает в качестве результата различные рецепты конфет «Птичье молоко», но ни одной ссылки на фабрику «Рот Фронт», что означает, что в сознании потребителей данное обозначение не ассоциируется с правообладателем, обозначение во многом является размытым, обладает слабой различительной способностью;
- продукция ответчика содержит словосочетание «Птичье молоко» с оригинальным элементом «Трио». При этом сам элемент «Птичье молоко» выполнен оригинальным шрифтом, визуально существенно отличающим его от обозначения, зарегистрированного в качестве товарного знака;
- по мнению ответчика в действиях истца усматриваются действия, являющиеся недобросовестной конкуренцией, что свидетельствует о злоупотреблении правом на товарный знак;
- действия ответчика не носят виновный характер, так как ответчик не мог предполагать, что обозначение, утвержденное в рецептурном справочнике в 1986 г. и носящее описательный характер, может быть зарегистрировано в качестве товарного знака.
- запрос поисковой системе «Яндекс» на первой странице поиска дает в качестве результата различные рецепты конфет «Птичье молоко», но ни одной ссылки на фабрику «Рот Фронт», что означает, что в сознании потребителей данное обозначение не ассоциируется с правообладателем, обозначение во многом является размытым, обладает слабой различительной способностью;
- продукция ответчика содержит словосочетание «Птичье молоко» с оригинальным элементом «Трио». При этом сам элемент «Птичье молоко» выполнен оригинальным шрифтом, визуально существенно отличающим его от обозначения, зарегистрированного в качестве товарного знака;
- по мнению ответчика в действиях истца усматриваются действия, являющиеся недобросовестной конкуренцией, что свидетельствует о злоупотреблении правом на товарный знак;
- действия ответчика не носят виновный характер, так как ответчик не мог предполагать, что обозначение, утвержденное в рецептурном справочнике в 1986 г. и носящее описательный характер, может быть зарегистрировано в качестве товарного знака.
Загадка торта «Прага»: почему он не стал чьим-то брендом
Ситуация с тортом «Прага» во многом зеркальна истории «Птичьего молока», только с противоположным результатом. Если в случае с товарным знаком «ПТИЧЬЕ МОЛОКО» обозначение удалось зарегистрировать и суды последовательно защищают исключительные права правообладателя, то название «Прага» так и не стало чьим-то брендом и свободно используется десятками производителей.
Торт получил широкое распространение ещё в советский период: его рецептура была стандартизирована и передавалась по технологическим картам и ГОСТам на предприятия по всей стране. В результате обозначение «Прага» стало восприниматься потребителями как название определённого вида шоколадного торта.
В судебной практике название торта «Прага» воспринимается как обозначение вида кондитерского изделия. Так, в деле № А40-299422/2023 ответчик ссылался на то, что «Три шоколада» является названием вида торта наравне с «Прагой», «Наполеоном» и «Медовиком». Суды поддержали эту позицию: использование обозначения в качестве указания на вид и рецепт торта не было признано нарушением исключительного права на товарный знак.
Сегодня «Прага» свободно используется различными производителями и не выполняет функцию индивидуализации товаров одного лица.
Ситуация с тортом «Прага» во многом зеркальна истории «Птичьего молока», только с противоположным результатом. Если в случае с товарным знаком «ПТИЧЬЕ МОЛОКО» обозначение удалось зарегистрировать и суды последовательно защищают исключительные права правообладателя, то название «Прага» так и не стало чьим-то брендом и свободно используется десятками производителей.
Торт получил широкое распространение ещё в советский период: его рецептура была стандартизирована и передавалась по технологическим картам и ГОСТам на предприятия по всей стране. В результате обозначение «Прага» стало восприниматься потребителями как название определённого вида шоколадного торта.
В судебной практике название торта «Прага» воспринимается как обозначение вида кондитерского изделия. Так, в деле № А40-299422/2023 ответчик ссылался на то, что «Три шоколада» является названием вида торта наравне с «Прагой», «Наполеоном» и «Медовиком». Суды поддержали эту позицию: использование обозначения в качестве указания на вид и рецепт торта не было признано нарушением исключительного права на товарный знак.
Сегодня «Прага» свободно используется различными производителями и не выполняет функцию индивидуализации товаров одного лица.
Новейший тренд: дело о торте «Три шоколада» (2023–2025 гг.)
Свежий и важный пример, который уточняет границы использования названий известных тортов, — многолетний спор между АО «Хлебпром» (бренд Mirel) и ООО «Фили-Бейкер».
Суть спора
АО «Хлебпром» зарегистрировало товарный знак «ТРИ ШОКОЛАДА» (приоритет 16.02.2018, свидетельство № 702911). Обнаружив, что «Фили-Бейкер» предлагает на своём сайте торт под названием «Три шоколада» (под зонтичным брендом Pancho Factory), правообладатель обратился в суд с требованием запретить использование обозначения и взыскать компенсацию в размере 5 000 000 рублей.
Параллельно «Фили-Бейкер» пытался добиться прекращения правовой охраны товарного знака «ТРИ ШОКОЛАДА», доказывая, что он стал видовым наименованием.
Два разных исхода
1. Иск о нарушении исключительного права на товарный знак (дело № А40-299422/2023).
Арбитражный суд Москвы, апелляция и Суд по интеллектуальным правам (постановление от 02.10.2025) отказали «Хлебпрому». Суды указали:
• Обозначение «Три шоколада» по классификаторам рецептур воспринимается как название вида торта (наряду с «Наполеоном», «Прагой», «Медовиком»).
• «Фили-Бейкер» использовал фразу в информационных целях — для указания на рецепт и вид изделия, а не для индивидуализации своей продукции.
• Рядом с названием всегда присутствовал собственный бренд ответчика (Pancho Factory), что исключало смешение в глазах потребителей.
• Данные социологических опросов подтвердили, что большинство потребителей воспринимают «три шоколада» как описание категории десерта, а не как бренд конкретного производителя.
2. Попытка аннулировать товарный знак.
Роспатент и СИП оставили правовую охрану знака в силе. Суд счёл, что обозначение не вошло во всеобщее употребление на дату приоритета, сохранило различительную способность и ассоциируется с продукцией «Хлебпрома».
Значение спора
Данный спор демонстрирует, что в определенных обстоятельствах суды могут признать допустимым использование название известного торта в описательном (информационном) контексте, особенно при наличии собственного бренда производителя. При этом сам товарный знак продолжает охраняться, а его аннулирование остаётся крайне сложной задачей.
Важно отметить, что такой подход пока не стал универсальной практикой. В спорах о более "старых" и известных обозначениях (в частности, о "Птичьем молоке") суды, как правило, не придают решающего значения наличию у ответчика собственного бренда и встают на сторону правообладателя.
Свежий и важный пример, который уточняет границы использования названий известных тортов, — многолетний спор между АО «Хлебпром» (бренд Mirel) и ООО «Фили-Бейкер».
Суть спора
АО «Хлебпром» зарегистрировало товарный знак «ТРИ ШОКОЛАДА» (приоритет 16.02.2018, свидетельство № 702911). Обнаружив, что «Фили-Бейкер» предлагает на своём сайте торт под названием «Три шоколада» (под зонтичным брендом Pancho Factory), правообладатель обратился в суд с требованием запретить использование обозначения и взыскать компенсацию в размере 5 000 000 рублей.
Параллельно «Фили-Бейкер» пытался добиться прекращения правовой охраны товарного знака «ТРИ ШОКОЛАДА», доказывая, что он стал видовым наименованием.
Два разных исхода
1. Иск о нарушении исключительного права на товарный знак (дело № А40-299422/2023).
Арбитражный суд Москвы, апелляция и Суд по интеллектуальным правам (постановление от 02.10.2025) отказали «Хлебпрому». Суды указали:
• Обозначение «Три шоколада» по классификаторам рецептур воспринимается как название вида торта (наряду с «Наполеоном», «Прагой», «Медовиком»).
• «Фили-Бейкер» использовал фразу в информационных целях — для указания на рецепт и вид изделия, а не для индивидуализации своей продукции.
• Рядом с названием всегда присутствовал собственный бренд ответчика (Pancho Factory), что исключало смешение в глазах потребителей.
• Данные социологических опросов подтвердили, что большинство потребителей воспринимают «три шоколада» как описание категории десерта, а не как бренд конкретного производителя.
2. Попытка аннулировать товарный знак.
Роспатент и СИП оставили правовую охрану знака в силе. Суд счёл, что обозначение не вошло во всеобщее употребление на дату приоритета, сохранило различительную способность и ассоциируется с продукцией «Хлебпрома».
Значение спора
Данный спор демонстрирует, что в определенных обстоятельствах суды могут признать допустимым использование название известного торта в описательном (информационном) контексте, особенно при наличии собственного бренда производителя. При этом сам товарный знак продолжает охраняться, а его аннулирование остаётся крайне сложной задачей.
Важно отметить, что такой подход пока не стал универсальной практикой. В спорах о более "старых" и известных обозначениях (в частности, о "Птичьем молоке") суды, как правило, не придают решающего значения наличию у ответчика собственного бренда и встают на сторону правообладателя.
Практический вывод
Анализ споров вокруг «Эстерхази», «Муравейника», «Птичьего молока» и «Трёх шоколадов» показывает: граница между охраняемым товарным знаком и свободным видовым названием торта в российской практике остаётся подвижной и существенно зависит от конкретных обстоятельств дела.
Роспатент, как правило, склонен квалифицировать известные названия тортов с устойчивой рецептурой как обозначения, вошедшие во всеобщее употребление для товаров определенного вида либо характеризующие товар (п. 1 ст. 1483 ГК РФ).
Суд по интеллектуальным правам применяет дифференцированный подход: стандарты оценки различаются в зависимости от того, идёт ли речь об отказе в регистрации нового обозначения или об оспаривании уже существующего товарного знака, а также от качества и полноты доказательств широкого промышленного использования обозначения до даты приоритета.
Даже при наличии действующего товарного знака использование названия торта в чисто описательном (информационном) контексте - особенно при одновременном указании собственного бренда производителя - в отдельных случаях может быть признано допустимым и не образующим нарушения. Однако этот подход не является универсальным: в спорах, касающихся "советских" обозначений, успешно зарегистрированных в 1990-е гг. (например, "Птичье молоко"), суды, как правило, не придают решающего значения наличию у ответчика собственного бренда и встают на сторону правообладателя.
В целом обозначения советского периода, получившие правовую охрану в качестве товарных знаков в 1990-е гг., защищаются значительно надёжнее, чем более поздние регистрации.
Анализ споров вокруг «Эстерхази», «Муравейника», «Птичьего молока» и «Трёх шоколадов» показывает: граница между охраняемым товарным знаком и свободным видовым названием торта в российской практике остаётся подвижной и существенно зависит от конкретных обстоятельств дела.
Роспатент, как правило, склонен квалифицировать известные названия тортов с устойчивой рецептурой как обозначения, вошедшие во всеобщее употребление для товаров определенного вида либо характеризующие товар (п. 1 ст. 1483 ГК РФ).
Суд по интеллектуальным правам применяет дифференцированный подход: стандарты оценки различаются в зависимости от того, идёт ли речь об отказе в регистрации нового обозначения или об оспаривании уже существующего товарного знака, а также от качества и полноты доказательств широкого промышленного использования обозначения до даты приоритета.
Даже при наличии действующего товарного знака использование названия торта в чисто описательном (информационном) контексте - особенно при одновременном указании собственного бренда производителя - в отдельных случаях может быть признано допустимым и не образующим нарушения. Однако этот подход не является универсальным: в спорах, касающихся "советских" обозначений, успешно зарегистрированных в 1990-е гг. (например, "Птичье молоко"), суды, как правило, не придают решающего значения наличию у ответчика собственного бренда и встают на сторону правообладателя.
В целом обозначения советского периода, получившие правовую охрану в качестве товарных знаков в 1990-е гг., защищаются значительно надёжнее, чем более поздние регистрации.
